Григорий Гайдук, руководитель участка бурения №1 – герой нашей рубрики «Персона». В 2020-м он отмечает 40 лет карьеры в сфере бурения нефтяных и газовых скважин. Его профессиональный путь проходил на международных проектах в разных странах, а с июня 2004 года Григорий работает на Салымском проекте. В нашем интервью он расскажет о главных этапах своей карьеры и о том, как непрерывно развиваться и учиться новому вопреки всем трудностям.
Путь
бурильщика

— Я родился и вырос в предгорьях Кавказа, в небольшом городе Краснодарского края – Хадыженске. Практически все мои одноклассники после 8 класса продолжили учиться в школе, чтобы потом получить высшее образование. Но я рос в семье с небольшим достатком, поэтому понимал, что обеспечивать меня еще 7 лет родителям будет слишком сложно. Моя мама работала продавцом, а папа – водителем автобуса. Я решил получить среднее техническое образование, чтобы как можно раньше начать помогать семье. Единственным учебным заведением в городе на тот момент был Хадыженский нефтяной техникум – там преподавали опытные специалисты-практики, а его выпускники работали по всему СССР. Я поступил на отделение «Бурение нефтяных и газовых скважин», хотя ни разу даже не видел буровую установку.

Помню, как после окончания двух курсов нас привезли на ознакомительную практику, выдали перчатки и каски (тогда не требовалось надевать весь комплект СИЗ) и повели на буровую установку. У меня был шок: то, что многотонное оборудование, которое я видел только в учебниках, теперь висело рядом со мной на талевых канатах, гремело и лязгало. Я поднялся на два пролета вверх по маршевой лестнице и понял, что боюсь высоты, сполз на землю кое-как. Все, думаю, не быть мне бурильщиком!

Через год, в 1980 году, у меня была полугодовая практика в качестве помощника бурильщика в Ахтырском управлении буровых работ. Мне жутко понравилась эта работа, и уже тогда я понял, что вытащил счастливый билет, выбрав эту профессию . К тому же моя зарплата была больше, чем родители зарабатывали вместе.

— Григорий, как вы выбрали будущую профессию? Помните свое первое впечатление о профессии?
Выбрав эту профессию,
я вытащил счастливый билет
В СПД есть прекрасная возможность развиваться, общаясь с коллегами
из разных стран
— В то время, когда я окончил техникум, нужно было отработать два года по направлению, но после службы в армии диплом становился «свободным». Поэтому после армии мы с друзьями решили не ехать по направлению в Нижневартовск. Вместо этого мы выбрали город Шевченко на полуострове Мангышлак в Западном Казахстане, который сейчас называется Актау. Там работали родители моего друга, и мы решили набраться там минимального опыта в комфортном климате, а через год поехать на Север. Но этот год в итоге растянулся на двадцать четыре, пятнадцать из которых я проработал в Мангышлакском управлении буровых работ (МУБР).

В 1984 году я женился на своей коллеге Татьяне – с ней мы живем в счастливом браке и по сей день. В Актау у нас родились двое детей. Нам повезло: в связи с рождением ребенка мы получили сразу двухкомнатную квартиру вне очереди.

В МУБР я стал ведущим бурильщиком, а потом и начальником буровой установки. Я был самым молодым среди 18 руководителей буровых, но у моей бригады были лучшие показатели в организации техники безопасности и самые высокие результаты бурения, – наверное, потому что я по-настоящему полюбил свое дело, я буквально горел им.

— Где начиналась ваша карьера после окончания техникума?
— После распада Советского Союза в МУБР полтора года практически не платили зарплату, а в 1998 году в Казахстане остановились почти все буровые установки, кроме тех, что вошли в состав совместных предприятий иностранных компаний. Мне предложили работу в Anadril – дочерней компании Schlumberger. Там я начал с нуля: с руководящей должности перешел в стажеры. Тогда я начал активно учить английский язык и осваивать компьютерные программы, понимая, что мое будущее во многом зависит от этих знаний.

Через год Schlumberger ушла из Казахстана, и после небольшого перерыва я четыре года работал в американской нефтяной компании Техасо. Чтобы получить там должность инженера, было необходимо высшее профильное образование. Пришлось в возрасте 39 лет поступить в Актауский государственный университет (сейчас – Каспийский государственный университет технологий и инжиниринга). Диплом я получил на год раньше моей дочери, уже работая в СПД.

В компанию «Салым Петролеум» я впервые попал в 2004 году в качестве инженера по бурению от консалтинговой компании Smith Production Technology. Я принимал участие в бурении первых скважин Салымской группы месторождений, а именно 32-й разведочной скважины Верхнего Салыма. Фактически я был экспатом: в течение трех лет ездил из Казахстана вахтами. Потом мы с семьей переехали жить в Россию, в Белгород.
— Как получилось, что спустя 15 лет вы перешли на работу на международный проект? Как вы попали в СПД?
— Да, в 2009 мне поступило предложение из компании SIPC поработать на международном проекте в Сирии. Мне было интересно – смогу ли я? Тогда там было безопасно, и я решил попробовать, взяв несколько неиспользованных отпусков. Поначалу было непросто: различия европейского и азиатского менталитетов, профессиональные нюансы, другая культура. Но это дало мне много знаний и закалило характер.

В Сирии я получил бесценный опыт общения с людьми из Германии, Нидерландов, Южной Америки, Канады, Индии, Китая, Египта и других стран. Такого разнообразие культур я не встречал нигде. Это здорово: с коллегами-экспатами мы развиваем коммуникативные навыки и начинаем мыслить шире. Я очень рад, что в СПД есть возможность общаться с коллегами из разных стран.
— Я знаю, что вам удалось поработать в Сирии. Расскажите об этом опыте. Что он вам дал?
— В моей жизни было два случая, когда из-за отсутствия элементарных мер безопасности я чудом не стал инвалидом или даже не погиб. Первый произошел на втором курсе техникума, когда мы с друзьями поехали работать в стройотряд: грузили железобетонные плиты, перекрытия для домов. Так получилось, что при погрузке плита придавила мне ноги, и кость лопнула. Врачи сказали, что теперь одна нога будет короче другой, но все обош- лось. Помню, как отряд ушел на другую стройку, а я из больницы писал домой письма, что мы работаем и у нас все хорошо, чтобы родители не беспокоились. Я тогда себе пообещал, что никогда больше не попаду в больницу.

Обещание я держал до 37 лет. После ухода из Schlumberger на временной работе я руководил группой людей, которые грузили насосно-компрессорные трубы (НКТ). Кран взял пачку труб, переместил ее, надо было вытащить крюки. Я сказал ребятам: «Отойдите подальше, чтобы не зацепило, если вылетит крюк». Крановщик начал вытаскивать крюки, и один из них вырвался, ударил меня в коленную чашечку, и та раскололась. Домой вернулся полуинвалидом. Итог – опять полгода в гипсе, да еще и без работы.

Больше всего в тот период запомнилось, как я на костылях ходил на курсы английского для переводчиков, так как нужно было срочно совершенствовать язык. Я решил, что во что бы то ни стало снова буду работать на международных проектах. Это я и называю целеустремленностью: когда тебе что-то нужно, можно преодолеть любые обстоятельства, включая физические барьеры.

В СПД я веду вводные сессии вместе с Денисом Евдокимовым, руководителем отдела ОТ и ПБ по эксплуатации месторождения. Мне нравится во время сессии видеть, как меняется отношение скептиков к безопасности, как они потом пишут об этом в своих отзывах. Я уверен, что наши сессии спасают от травм и не только – и даже если они сохранят жизнь и здоровье всего одному человеку, этим стоит заниматься, хотя, конечно, они обеспечивают безопасность гораздо большего числа сотрудников.

Особое отношение к КБП у меня появилось, когда мой сын Дмитрий начал работать помбуром в KCA Deutag. На сессиях я говорил коллегам: «Объясняя вам этот материал, я надеюсь, что моему сыну это тоже кто-нибудь расскажет».

— Сейчас на Салымской группе месторождений вы активно принимаете участие в развитии культуры безопасного производства (КБП) в СПД, ведете вводные сессии. Что сильнее всего повлияло на ваше отношение к безопасности?

— Мы не стоим на месте: достигая поставленных целей, стараемся не просто удержать планку, а идти еще дальше, найти новое. Когда мы устанавливаем очередной рекорд, тут же садимся и обсуждаем, делимся наработанными кейсами. Ключ к успеху – верное планирование, использование новых методов, правильный подбор оборудования и, конечно, слаженная работа коллективов СПД и организаций-партнеров.

СПД – это уникальный проект, который сегодня отвечает всем моим ожиданиям и амбициям. Во-первых, здесь выстроены замечательные отношения между сотрудниками. Мы относимся к коллегам как к близким людям. Ты чувствуешь себя частью семьи. Во многом, кстати, благодаря принципам КБП.

Во-вторых, передовые технологии, используемые в СПД, очень помогают нам реализовывать планы. В компании можно предложить идею через систему «Аристо», которая будет реализована и начнет приносить пользу. Это здорово! В таких компаниях ты можешь прийти с нуля и вырасти до руководителя управления, если у тебя есть знания, трудолюбие и амбиции. Например, уже спустя год после трудоустройства в СПД я занялся обучением, чтобы сдать экзамены Round-1 и Round-2 на платформе Shell Open University, а уже после сдачи первого экзамена в Малайзии мне предложили занять мою текущую должность.

— Сегодня в СПД вы возглавляете участок бурения. Благодаря чему управление бурения нефтяных и газовых скважин СПД достигает отличных показателей, ставя новые и новые рекорды? Что для вас значит СПД?

Будущее зависит от знаний,
я понимал и понимаю это

— Конечно, мое время на свободных вахтах полностью посвящено семье – жене Татьяне, дочери Юлии, сыну Дмитрию и четверым внукам. Я стараюсь сделать их жизнь комфортной и дать детям максимум. К сожалению, мои родители умерли довольно рано, поэтому я высоко ценю семейные отношения.

Сын мне однажды сказал: «Я никогда не буду нефтяником и не собираюсь ездить на вахты, потому что тебя из-за этого мы не видим по полгода». Например, из-за моего графика мы с семьей намного больше ценим время, проведенное вместе, и друг друга.

Кстати, сын все-таки пошел по моим стопам, правда, проработав на буровых установках два с небольшим года, ушел из нефтяной сферы и теперь получает образование программиста. Я счастлив, что могу позволить ему выбрать ту профессию, которую он хочет, найти свое место в жизни.

Как и многие мои друзья и коллеги, я хожу в тренажерный зал, строго слежу за своим питанием и режимом отдыха. Благодаря этому у меня есть энергия для работы и полноценной жизни. Спорт – это очень важно. Еще до службы в армии, посмотрев легендарный фильм «Пираты XX века», я увлекся карате и начал посещать подпольные секции, ведь раньше подобные единоборства были под запретом. Затем их легализовали, и мы отдали сына в школу кунг-фу, я потом тоже начал заниматься в той же школе, чтобы быть с сыном на одной волне. Кунг-фу занимаюсь и сейчас, дома, для поддержания формы.

С женой и сыном мы любим путешествовать на машине по России и Европе. Ведем машину по очереди, и так легко преодолеваем тысячи километров. За поездку получается увидеть несколько стран. Например, в этом году мы за одну поездку побывали в Италии, Франции, Швейцарии, Германии, Венгрии и Белоруссии. Я работал в азиатских странах, и, возможно, поэтому теперь мне интереснее путешествовать по европейским странам, изучать их культуру.

— Как вы проводите время на свободных вахтах? Есть ли у вас хобби? Расскажите о своей семье, как они относятся к вахтовому методу?
— Когда я впервые попал на буровую, у меня как раз сложилось о коллегах именно такое впечатление. Но тогда мы намного больше работали физически, прикладывали много сил. Со временем многие процессы автоматизировались, труд на буровых установках в чисто физическом смысле становился легче. Может быть, поэтому и характер моих коллег становился «мягче». Сейчас бурильщику достаточно нажать одну кнопку, и талевый блок с многотонной колонной труб пойдет вверх, а раньше был механический тормоз, управляемый вручную. Я очень рад, что условия труда на Салымской группе месторождений и в отрасли в целом за последние десятилетия изменились в лучшую сторону, стали более безопасными.

Но в целом вы, наверное, правы: да, я не произвожу впечатление сурового бурильщика и стараюсь сохранять позитивный настрой в любой ситуации, несмотря на сложности, с которыми приходилось сталкиваться в жизни. Сейчас я понимаю, что именно они сделали из меня того человека, который сегодня счастлив на работе и дома и любит жизнь во всех ее проявлениях.

— Существует стереотип, что бурильщики – люди суровые, неразговорчивые и жесткие, ввиду тяжелого и опасного труда. Если верить этому, вы на бурильщика совсем не похожи – всегда дружелюбны и общительны…

СПД – это уникальный проект, который сегодня отвечает всем моим ожиданиям и амбициям
Чарли Моркрафт и Григорий Гайдук на Дне безопасности 2019