В биографии начальника управления энергетики и энергопотребления СПД Сергея Глазкова события порой складывались не так, как он хотел или планировал. Но в итоге оказалось, что неожиданные повороты судьбы вывели его на тот самый путь, который стал для него главной жизненной магистралью.
Магнитное поле личности:
Сергей Глазков
— Да, совершенно верно — сложно представить себе ребенка, который мечтает работать в энергетике. Сейчас-то я понимаю, что это мое призвание, но осознание появилось где-то на втором курсе института. Мечтал стать военным, хотел учиться в Суворовском училище. Это была романтика: алые погоны, черная форма. Еще в школе в моем родном городе Оренбурге я целенаправленно готовился к поступлению в Суворовское училище и знал, что конкурс там очень жесткий. Чтобы попасть туда, требовалось быть отличником, спортсменом, получить рекомендации. Я очень старался — учился, тренировался, рекомендации у меня тоже были. Был уверен, что у меня все получится, но в итоге я провалил медкомиссию. Забавно, что друг, которого я уговорил пойти за компанию, туда поступил и сделал успешную карьеру офицера.

Для меня это было потрясением. Я заперся у себя в комнате и две недели оттуда не выходил, мне казалось, что жизнь на этом закончилась. И тогда моя мама, не спросив меня, отнесла мои документы в педучилище. Мне было все равно, я не стал возражать, закончил училище с отличием и стал учителем младших классов, потом поступил в пединститут. Правда, поучиться я там не успел — вмешалась очередная случайность. Друзья поехали поступать в Куйбышев, я решил прокатиться с ними за компанию. В городе мы заблудились и разбрелись кто куда, и вместо авиационного института, куда мы метили, я в итоге оказался в политехническом. Меня с красным дипломом без экзаменов зачислили на электротехнический факультет. Вот так я и начал свой путь в энергетику. Я благодарен этой случайности, ведь именно она привела меня в эту профессию.
— Сергей, вы много лет работаете в энергетике. Расскажите, об этом ли вы мечтали в детстве? Наверняка ведь мальчишкой вы представляли себя в другой роли?
«Присоединиться к команде СПД было словно вернуться домой»
— Когда я учился в институте, мне приходилось в буквальном смысле слова выживать. Дело было в начале девяностых, людям жилось непросто. К тому же на втором курсе появилась семья, родился сын, и мне приходилось думать, как прокормить семью. Я подрабатывал и во время учебы, и в каникулы, и в итоге после второго курса пришел в компанию «Оренбургнефть» электромонтером. Я хорошо себя зарекомендовал, меня брали туда на работу каждые каникулы и ждали по окончании вуза. В «Оренбургнефти» я проработал до 2003 года, дошел до должности заместителя главного энергетика. На тот момент в объединении было порядка двух тысяч сотрудников, мы потребляли около 400 МВт в год — это почти в три раза больше, чем в СПД, где энергетическая нагрузка около 140 МВт.
— У инженера-электрика очень широкий выбор — эта специальность много где востребована. Расскажите, что вас связало с нефтяной отраслью?
— До СПД я трудился в нефтяных компаниях ТНК ВР, «Роснефть». И когда я работал директором компании «Санкт-Петербургские высоковольтные электрические сети» в составе «Ленэнерго», на меня вышли представители руководства «Газпром нефти» и предложили пойти в СПД, чтобы разобраться после очередных перебоев в энергоснабжении, посмотреть, как можно добиться надежности сети, повысить эффективность. Я встретился с генеральным директором компании (тогда это был Алексей Говзич), дал свои предложения — видимо, они обсуждались, потому что после этого мне предложили приехать в Москву в СПД. Так совпало, что предложение было очень своевременным, семья жила в Москве, у меня только что родился третий ребенок. Проект был интересным, и я согласился. Для меня это было как возвращение домой, потому что и культура, и производственная среда «Салым Петролеум» оказались очень близки.
— Как вы пришли в СПД? Вы искали работу или компания сама нашла вас?
— За какие преобразования в управлении энергетики и электроснабжения Вы принялись в первую очередь и почему?
«В работе с электричеством цена ошибки предельно высока»
— Потенциал, который мы реализовали, значителен. Во-первых, мы вывели СПД на оптовый рынок электроэнергии, где тарифы значительно ниже. Однако уровень тарифов зависит также от класса напряжения и поставщика. Раньше их было два: «Тюменьэнерго» и «Федеральная сетевая компания» (ФСК), а теперь мы полностью перешли к ФСК, что позволило нам получить значительно более выгодные тарифы.

Мы также обеспечили прозрачную структуру управления отдельной, по сути, отраслью отраслью внутри нефтедобывающей компании, добились соответствия правилам и сняли риски потенциальных претензий органов государственного регулирования. Сейчас мы в первую очередь занимаемся проектами энергосбережения, чтобы сдерживать рост затрат на покупаемые ресурсы. Тарифы растут каждый год, и если ничего не делать, то кривая расходов резко пойдет вверх. Чтобы этого не произошло, нужно внедрять новое оборудование, новые технологии, сдерживать потребление. У нас разработана стратегическая программа энергосбережения, программы, минимизирующие экологические последствия — например, сейчас мы совместно с партнерами воплощаем в жизнь проекты по снижению выброса парниковых газов.

Наконец, нас ждет внедрение цифровых технологий, которое сделает процесс потребления энергоресурсов еще более понятным и прозрачным. Мы прошли энергетическое обследование и совместно с коллегами из концерна «Шелл» готовим очень интересный проект — это онлайн-визуализация эффективности потребления электроэнергии и объема выбросов у всех потребителей. Благодаря этой разработке мы сможем наглядно видеть, как именно действовать. Но проект в процессе реализации, так что говорить о результатах пока рано.
— Какие возможности появились у СПД благодаря выделению энергетики в самостоятельную структуру?
«Энергетика — структурированная отрасль, которая действует в нашей стране в соответствии с правилами и имеет свою логику. Нельзя не иметь ресурсов и персонала в подчинении, но при этом отвечать за безопасность и надежность энергетической инфраструктуры перед руководством компании и государственными контролирующими инстанциями. Требуется, чтобы энергетика не приносила неприемлемого ущерба основной деятельности.

Энергетическая инфраструктура должна быть прогнозируемо надежной либо в достаточной мере надежной для того, чтобы не прерывать производственную программу. Инфраструктура должна быть безопасной и эффективной».
— Я не могу сказать, что дело только в этом случае. Любое событие, особенно такое, как гибель человека, заставляют по-другому увидеть ситуацию, показывают проблемы с новой точки зрения. На тот момент, когда погиб Сергей, в структуре СПД было только 2 человека, которые занимались безопасностью. При этом в день мы получали более 50 заявок — плановых, внеплановых, профильных, непрофильных. Вот и представьте себе, как два человека могли обеспечить контроль безопасности по каждой из этих заявок. Получается, что в отсутствие контроля со стороны оставался только самоконтроль подрядчиков, а на него полностью полагаться нельзя, нужен независимый взгляд.

Когда мы проводили трансформацию, то помнили об этом каждую минуту. Мы радикально изменили вектор — если раньше мы оценивали аутсорсинговые компании с точки зрения производственной эффективности, то теперь на смену ей пришла оценка эффективности с точки зрения безопасности. Много раз я видел ситуации, когда недисциплинированность, безответственность, отсутствие квалификации, формализм в ходе проверок приводили к несчастным случаям. Мне случалось сообщать семьям о том, что чей-то муж, чей-то отец погиб при выполнении работ, что он больше не вернется. Это всегда очень тяжелый груз, и ты каждый раз надеешься, что больше тебе не придется приносить такие вести.

И трансформацию мы провели прежде всего затем, чтобы на смену этой надежде пришла уверенность, чтобы все возвращались домой живыми и здоровыми.
— Незадолго до начала реструктуризации произошел тот самый несчастный случай, который заставил СПД еще раз пересмотреть вопросы безопасности и многое усовершенствовать, чтобы подобное не повторялось. В июле 2017 года в последний день вахты погиб молодой энергетик, его смерть для всех стала потрясением. Скажите, на реструктуризацию она тоже как-то повлияла? Именно это происшествие стало катализатором?
— На тот момент, когда я пришел в компанию, структура управления энергетикой была была другой. Под началом главного энергетика даже не было персонала! Люди, которые занимались эксплуатацией оборудования, сидели в разных отделах, выполняли разные функции, сами формировали бюджеты, но при этом с юридической точки зрения за все отвечал главный энергетик. Мы привели эту структуру в соответствие с законодательством Российской Федерации, при этом не нарушили никаких договоренностей между аукционерами. Наоборот — мы использовали их лучшие практики.

Реструктуризация заняла почти год, в последнюю очередь мы присоединили электрическую и тепловую генерации. Таким образом, производственный и административный процессы замкнулись в формализованную структуру. При этом мы ни в коем случае не отделяем себя, мы находимся на единой платформе СПД, используем те же самые инструменты, ту же самую аналитику, взаимодействуем с другими подразделениями и вместе добиваемся успехов. Теперь все зависит от того, как мы будем эту структуру улучшать, шлифовать, как эта структура будет формировать ценность для СПД, оптимизировать затраты и так далее.
— Убежден, что приняв сотрудников, мы одновременно принимаем и ответственность за них. Поэтому с первых же дней мы тратим много сил и времени, чтобы люди понимали, в какую уникальную среду они попали. «Цель — Ноль», к которой мы все стремимся, для нас также означает абсолютную нетерпимость к нарушениям: свести к нулю формальное отношение к технике безопасности, добиться, чтобы правила никогда не нарушались. Недавно мы организовали собственное сообщество КБП «Энергия Салыма», куда привлекаем в первую очередь подрядчиков. Тем самым на собственном примере мы показываем, какого уровня безопасности они могут добиться. Но при этом я хочу подчеркнуть, что в «Энергии Салыма» нет начальников и подчиненных — это площадка, которая помогает раскрыть потенциал всех без исключения.
— Но как быть с сотрудниками, которые только начинают работать в СПД? С новыми подрядчиками, которые пока еще не знакомы с нашей культурой безопасного производства? Ни для кого не секрет, что в большинстве компаний отношение
к безопасности более формальное.
«Потенциал, который мы реализовали, огромен — не каждой компании такое удается
Нефтедобыча — одно из самых энергоемких производств: энергоресурсы требуются для строительства, обустройства скважин и кустов, монтажа насосных станций и установок предварительного сбора воды, прокладки внутрипромысловых трубопроводов и строительства других инфраструктурных объектов. Кроме того, низкодебетовые скважины требуют внедрения новых прорывных технологий, что ведет к дополнительным энергозатратам. В результате доля электроэнергии в себестоимости нефти может доходить до 30% и даже превышать эту цифру.

Электроснабжение нефтяных месторождений осуществляется, как правило, от единых централизованных систем. Одновременно для повышения надежности используются автономные источники энергии. Особенно это важно в условиях Севера, где существуют дополнительные риски сбоев в энергообеспечении. На Салымской группе месторождений такими источниками служат временные дизельные электростанции мощностью 4МВт, а также газотурбинные установки. Основным топливом для этих установок служит попутный нефтяной газ.

Самая большая доля электроэнергии — 60% и более —расходуется на установку электрических центробежных насосов. Около 30% забирает система поддержания пластового давления, примерно 5% требуется на подготовку и транспортировку нефти.

Два года назад СПД успешно завершила свой крупнейший проект в области энергообеспечения: компания присоединила объекты электросетевого хозяйства нефтепромысла к подстанции «Снежная». Это обеспечило гарантированную мощность из внешних источников в объеме 96 МВт.
Энергетика в нефтедобыче
— Что сотрудники, не имеющие отношения к вашей деятельности должны обязательно знать об энергетике?
— Каждый человек должен знать, как пользоваться электроэнергией на бытовом уровне, владеть базовыми принципами безопасности. Если сломана розетка — ее нельзя трогать. Если в инструкции для персонала написано, с какими электроприборами можно работать, не пользуйтесь другими, потому что это приведет к беде. А профессионалы отрасли должны знать, к кому обратиться по тому или иному вопросу, касающемуся энергетического оборудования.

Но я бы не ограничивался энергетикой — да, электричество всегда несет риски, но это частный случай, хотя и очень важный. Помнить о безопасности важно всегда и везде, и неважно, что ты делаешь — добываешь нефть, катаешься на велосипеде, вкручиваешь лампочку, моешь пол на кухне или преодолеваешь горную реку.

Я, например, с детства занимаюсь туризмом, мои родители очень этим увлекались, так что у меня любовь к подобному отдыху в крови. Мы с друзьями стараемся выбираться подальше от цивилизации — на Саяны, в Хакасию, в России много таких мест. Хотелось бы каждый год, но не всегда получается. Так вот, последний поход был очень сложным, потому что случилось наводнение, реки разлились, мы не узнавали участки, по которым уже прошли — настолько они были затоплены. В пути мы встретили другую группу, которая шла с верховий Енисея. Они хотели сплавляться по перекатам первого уровня сложности. Мы их всеми силами отговаривали — и без того участок был очень опасным, а с учетом разливов риски возрастали несоизмеримо. В общем, переубедить их нам не удалось, тот сплав завершился трагически — погибло два человека, другие получили травмы, выжившие потерялись, их потом долго искали, вывозили вертолетами.

Поэтому правильное отношение к безопасности должно проявляться в любой ситуации, и его нужно прививать с раннего детства. Да, сотрудникам нашей компании и подрядных организаций повезло, что они познакомились с СПД, где этому обучают системно, где иначе работать просто нельзя. Но ведь так не везде, поэтому я стараюсь воспитывать своих детей так, чтобы они всегда здраво оценивали риски. Это вовсе не значит, что их нужно огораживать от любой опасности — совсем наоборот. Например, я считаю, что дети должны обязательно ходить в походы: с одной стороны, мы обеспечиваем для них безопасность на высшем уровне, у нас в команде всегда есть врач. С другой стороны, они получают очень полезный опыт, который пригодится в будущем.
— Что еще вызывает драйв, интерес, что увлекает? И в плане хобби, и в работе?
— Я очень люблю рыбалку, а несколько лет назад купил землю, построил небольшой загородный дом, занимаюсь обустройством. Никогда не увлекался огородничеством, но и до этого, наверное, когда-нибудь дорасту.

Что касается работы, то я считаю, что нефтяная отрасль объединяет самых интересных людей. Общение абсолютно со всеми дает тот самый драйв. А еще меня вдохновляет, когда все настроено и работает без происшествий. Любой сбой может стать поводом для потери доверия, а это худшее, что я могу себе представить. Команда СПД уникальна во многом, и одна из ее отличительных черт — возможность положиться на коллегу, и неважно, подчиненный это или руководитель. Благодаря тому, что ценности компании стали личными ориентирами каждого, удалось сплотить людей, создать командный дух, который позволяет добиваться результатов. И я хочу, чтобы все могли рассчитывать на меня точно так же, доверять мне, как я доверяю им. Сотрудники нефтегазовой отрасли, энергетики в широком смысле слова — это особое сословие, и я счастлив, что тоже к нему принадлежу.
Смотрите фильм «Система безопасности на электроустановках
Сергей Глазков — о детской мечте, безопасности на производстве и опасном хобби